Развитие назло врагам

Георгий Бовт о том, чем могла бы ответить Россия на новые санкции, да не может

От западных санкций нам не жарко и не холодно — так думает три четверти населения. В ходе «прямой линии» президент если не дословно разделил такую точку зрения (признав, что наш «убыток» мог составить примерно $50 млрд, тогда как Запада — в два раза больше), то напомнил: Россия большую часть своей истории жила в условиях таких ограничений. И это нас даже подстегивало: мы брались за ум, чего-то такое придумывали, чтобы ответить внешним супостатам. Это во многом так.

Большая часть русских модернизаций происходили как ответ на внешние вызовы.

В гораздо большей мере, нежели под давлением внутренних прогрессивных сил, требовавших у государства перемен. Развитие «назло врагам» — в этом есть определенная специфика. Но и ограниченность.

В обществе сформировался на этой исторической почве определенный менталитет. В закрытости виделась большая безопасность, нежели в открытости. Внешний мир — это не столько «окно возможностей», сколько средоточие опасностей и угроз. Внешняя конкуренция (и, соответственно, открытость) видится опасной и с точки зрения потенциального урона «общественным нравам», и для устойчивости политического режима.

Потому что нечего на чужие порядки заглядываться, свои должны любить.

Через такое, впрочем, прошли многие страны. В наиболее острой форме — Китай и Япония, которые на столетия сознательно отрезали себя от любого внешнего влияния, а отдельных «любопытных», пытавшихся пересечь границу, казнили, чтобы никому не рассказывали, что видели. Ценой тому стала чудовищная технологическая отсталость — были забыты (вернее, запрещены) даже некоторые собственные изобретения.

Но мир изменился. Закрыться не только все труднее, но и себе все дороже.

Развитие в условиях экономикой и тем более технологической автаркии невозможно. Даже Северная Корея вынуждена «выходить в мир», чтобы воровать технологии.

В этом смысле ставка только на импортозамещение как главную стратегию экономического развития имеет ограниченный смысл. И превышая разумные пределы, становится контрпродуктивной, ведя как минимум к росту экономически неоправданных (политически они «оправданы») издержек, а как максимум — к утрате технологической конкурентоспособности. Самое эффективное импортозамещение — это «экспортно-ориентированность».

Производимое с ориентацией не на внутренние стандарты (редуцированные в условиях ограничения конкуренции с импортом), а на мировой рынок — лучший ответ на любые внешние санкции. По такому пути в свое время пошел Китай. В том числе поэтому введенные против него после событий на площади Таньаньмэнь санкции быстро выдохлись, а на новые никто не решился.

Накануне введения со стороны США новых санкций мы можем сказать, что вполне адаптировались к имеющимся. Адаптировались — скорее в смысле «ужались» (прежде всего это касается внешних заимствований), отказались от ряда проектов или вынуждены были, приспосабливаясь, искать другие внешние источники поставок. А вот «контратаки» в плане взрывного развития отечественной конкурентоспособной на мировом рынке продукции по всему фронту как раз не произошло. Хотя в ряде отраслей успехи импортозамещения налицо (вопрос цены — отдельная тема).

Один из характерных примеров — недавний отказ «Технопромэкспорта» от использования газовых турбин фирмы Siemens для новых электростанций в Крыму (использовать их тайно, как собирались, не получится). Замены немецким турбинам пока не нашлось. Что, в частности, свидетельствует о продолжающейся после распада СССР технологической деградации. Один из рассматриваемых сейчас вариантов — закупить такие турбины… в Иране, который сам долгое время был под эмбарго.

На Западе оценивают эффект от санкций для российской экономики по-разному. Выделить, каков именно вклад введенных ограничений, а каков — от падения цен на энергоносители, непросто.

В ноябре 2014 года Минфин РФ оценивал ущерб от санкций для нашей экономики в $40 млрд в год (2% ВВП) против 90–100 млрд ущерба от падения мировых цен на энергоносители. Ряд отечественных экономистов оценивают ущерб только от финансовых санкций в сокращении ВВП на 2,4% с 2014 по 2017 год.

В докладе Исследовательской службы конгресса США этой весной говорится об общем падении российского ВВП. Определить роль именно санкций там не взялись. В этом году МВФ прогнозирует рост ВВП России на 1,1%, тогда как эффект от санкций оценивает в краткосрочном плане в падении ВВП на 1,5%. ЦБ РФ на днях скорректировал прогноз на 2017 год в сторону повышения — не менее 1,3% роста.

В докладе конгрессу в основном фигурирует статистика за 2013–2015 годы, притом что 2015 год был самым неблагоприятным: более чем в два раза (до $152 млрд) увеличился, по сравнению с 2014 годом, отток капитала, падение ВВП составило 3,7%, рубль рухнул на 50%, инфляция выросла до 15,5%, а доля бедных — с 13% до почти 20%. Однако уже в 2016 году (не говоря о 2017-м) почти по всем параметрам произошла либо стабилизация, либо существенное улучшение положения. Отток капитала сократился в 10 раз — до $15 млрд, инфляция упала в прошлом году до 7,2%, в этом году ожидается не выше 5%. Стали улучшаться инвестиционные настроения в отношении России, правительство успешно разместило бонды на мировом рынке.

На фоне информационной истерии под лозунгом «русские хакнули наши выборы» конгресс, видимо, решил, что эффект от прошлых санкций сошел на нет и стоит ввести новые. Причем цинично исходя из того, что «Россия является относительно незначительным торговым и инвестиционным партнером США».

В последнее десятилетие на Россию приходилось менее 2% американского товарного импорта и менее 1% американского экспорта, менее 1% американских прямых зарубежных инвестиций.

В 2015 году они составили $9,2 млрд против $20,8 млрд в 2009-м. Российские в США — 4,5 млрд против 8,4 млрд в 2009-м. Если бы после кризиса 2008 года взаимные инвестиции заметно выросли, ситуация с санкциями сегодня могла быть другой, при тех же проблемах с Крымом и на Украине. Это к вопросу о российском инвестклимате, который косвенно толкнул наших «партнеров» к более жестким санкциям.

Получается, правительство, действуя в интересах крупнейших госкорпораций, руководимых представителями «ближнего круга», сделало их и более уязвимыми для ограничительных мер. Они под эти меры в первую очередь и попали.

Новые санкции со стороны США будут более изощренными и масштабными. Сенат проголосовал за них (в виде поправки 232 к законопроекту 722 о санкциях против Ирана) почти единогласно: 97 против 2. Против были только правоконсервативный республиканец из Кентукки (про него говорили как про возможного кандидата в президенты) Рэнд Пол и небезызвестный Берни Сандерс.

Палата представителей поступит так же. И хотя отчасти конкретное применение санкций будет зависеть от президента, вряд ли сейчас, находясь под расследованием относительно «подозрительных связей с русскими», Трамп даст хоть малейший повод усугубить обвинения за «мягкость к Кремлю». К тому же в большинстве случаев о президенте в законопроекте сказано не что «он может налагать ограничения», а то, что он «должен».

Если раньше в подобных законах за Белым домом оставалось право заморозить применение тех или иных санкций (так было годами со знаменитой «поправкой Джексона – Вэника»), то на сей раз такие полномочия резко сужены: он должен будет предварительно доказать такую необходимость конгрессу, у которого будет 30 дней на рассмотрение вопроса, является ли временная заморозка отдельных санкций «в интересах национальной безопасности США». Снять или ослабить их без конгресса он не сможет.
В отличие от Обамы, кстати.

В «поправке 232», если у нас еще не заметили, вопрос о российской дипломатической собственности (так называемые дачи под Вашингтоном), арестованной в декабре Обамой, уже решен: президент не сможет их вернуть без согласия конгресса. А его не будет.

Соответственно, следует ждать ответных мер Москвы, что еще более испортит отношения. Хотя, казалось бы, куда уж хуже.

Помимо того что санкции еще более ухудшают для России условия внешнего кредитования, они могут быть распространены на новые отрасли экономики — металлургию, горнорудную промышленность, железнодорожный и трубопроводный транспорт, морские грузоперевозки. Под них попадут глубоководные и арктические нефте- и газоразработки, сланцевые проекты и т.д.

Они предусматривают введение ограничительных мер против физлиц, членов их семей, а также компаний, замешанных (в том числе в форме материальной или финансовой поддержки) в «кибервойне» не только против США, но «и их союзников», а также участвующих в «коррупционной приватизации», — запрещено инвестировать в такие компании, в нарушении прав человека, коррупции, поддержке режима Асада (в частности, санкции против поставщиков оружия в Сирию). В общем, все до кучи.

Для прокрутки изображений можно использовать стрелки клавиаутры: и
Развитие назло врагам 0
Интересное
230
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...

«Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter»